![]() |
![]() Ярославское региональное отделение общероссийской общественной организации СОЮЗ РОССИЙСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ |
||
НАВИГАЦИЯ
|
КАК ВЕСТЬ О ТОМ... Советников Л. Н. Как весть о том… Стихотворения. — Рыбинск: Издательство «Цитата Плюс», 2016. — 128 с.
Жаль, что не рождён для службы царской,
–
Эта книга — удивительное явление уже потому, что не только автор, но
и остальные участники создают свои произведения искусства,
преодолевая тяжелейшие недуги. Здесь уместно привести строки самого
автора о соловье из его венка сонетов: «Природа знает силу окорота,
Упругость сжатой формы, только в ней Так тесно — и поэтому вольней,
Мучительней о счастье петь охота! И вот звучит…» И как в этих
строках речь идёт о внешнем несоответствии ничем не приме-чательного
облика певца его пению, так и лю-бая физическая ограниченность может
явиться мощнейшей побудительной причиной для безграничного развития
и преодоления этой ограниченности творчеством. Нужно проявить лишь
волю, любовь к жизни и стремление к совершенству. ____________ НА ПОЛЕ РОМАНОВЕ
Смирнов Н.В. На поле Романове. –
Рыбинск: Изд-во ОАО «Рыбинский Дом печати», 2016. – 498 стр. Тираж 300.
«При Брежневе, – сказано в
«Прологе», – в последнее семилетие его руководства, в областном городе жили мои
друзья Блуканов, Котов, Кашинин… Горынычев же после того, как его отчислили из
института, остался в Москве, скитаясь по квартирам. Одно время работал сторожем
в издательстве «Наука»… Мы были молоды, сдружились в философический кружок. Нас
объединяла надежда: люди в России теряют причины своего внутреннего бытия – а
мы хотели встать твердо, найти. Души наши со свежей силой обращались внутрь, к
тайне бед и печалей земных»…
За этими очертаниями в творчестве
писателя открываются мистические просветы в иное время, иную страну. Во внешней
привычной жизни, в ее повседневных мелочах, проявляются глубокие и значимые
вещи, яснее обрисовываются персонажи светлого строя души. Да и открывается этот
цикл рассказом «Белая птица с женским лицом» – она символ праведности, святости
или самой Святой Троицы, как простодушно толкуют о ней жители уездного города.
Деревенский скотник
берет на себя «хозяйственную вину» деверя, обремененного большой семьей и
отбывает за него срок в колонии («Скотник»). Чувство вины и покаяния стало темой
для раннего рассказа, что так и называется – «Вина», он об идеале из недавнего
прошлого: «жить не по лжи». «Пятью хлебами» – притча на евангельскую тему о
се-ребре мира сего и о серебре духовном на примере трагической участи трех
поколений. «Они жили, чувствуя свое земное заключение, печаль пленного света
души, власть тайного самозванца, нашествие силы нездешней, захватывающей мир и
человека изнутри», – пишет Николай Смирнов.
Анастасия Сластухина,
У ярославского писателя Николая Смирнова, живущего в Мышкине, вышла новая
книга повестей и рассказов «На поле Романове» (Издательство «Рыбинский Дом
печати», 498 страниц, тираж 300 экземпляров).
«С 31.11.2016 г. паром работать не будет». Это означало, что возвращаться в
Ярославль придется через Углич. Олег Гонозов
____________ «ПОСЛЕДНЕЕ ЗВЕНО» Владимира Колабухина
Колабухин В. Г. Последнее звено: Повести и рассказы. – Ярославль: ИПК "Индиго", 2016. – 280 с. – (Серия "Ярославский писатель"). Владимир Гаврилович Колабухин хорошо известен не только ярославским читателям, но и российским. В этом году издана его новая книга повестей и рассказов. Издана в Ярославле и в Москве. Основу книги "Последнее звено" составляют детективные повести и рассказы о работе сотрудников милиции в последние годы советского времени. В книгу вошли и другие остросюжетные произведения автора. ____________
Отзыв на книгу писателя Сергея Вербицкого «Сказание о царствовании великого князя московского Ивана IV Васильевича II»
Книга ярославского писателя С. Вербицкого «Сказание о царствовании великого князя московского ИванаIV ВасильевичаII – интересный авторский эксперимент, в основе которого находится стилистический приём архаизации языка повествования. Следует отметить, что архаизация языка в произведениях исторической направленности – явление, часто встречаемое в отечественной литературе. Так, например, Алексей Ремизов – писатель Серебряного века – в ряде исторических произведений пытался восстановить язык семнадцатого века, причём делал это исходя из задач реконструкции полного исторического контекста языка той эпохи с использованием лексики, стилистических и грамматических форм, синтаксиса, бытовавших в русской книжной культуре предпетровского времени. Ранее известный поэт А.К. Толстой использовал в исторических поэмах и балладах архаическую лексику, вставляя её в контекст современного поэтического языка. Например, как в поэме «Василий Шибанов», посвящённой событиям эпохи Ивана Грозного:
Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас, В современной литературе самым интересным в этом плане произведением выглядит роман – эпопея Вл. Личутина «Раскол», посвящённый трагическим событиям русской истории середины семнадцатого века. Текст произведения до предела насыщен исторической лексикой, что с одной стороны – усложняет его восприятие, с другой – усиливает мощь эпического изображения эпохи. Произведение С. Вербицкого – необычная книга. Для неё в системе жанров современной литературы трудно найти подобающую нишу. Но, на наш взгляд, этого и не надо делать. Подсказка заключается в самом названии – «сказании» – жанре древнерусской словесности, рассветом для которого был шестнадцатый век. Как раз у С. Вербицкого мы и видим черты древнерусских сказаний с присущим для них синкретизмом в изображении исторического времени, где показ реальных событий, летописная хроникальность повествования сочетаются с легендой, где обыденная человеческая мораль сочетается с религиозной этикой. Но, первым делом, возникает вопрос: с какой целью написан данный текст? Ведь существуют первоисточники – летописные и литературные, наконец, есть огромное количество исторических исследований. К тому же автор демонстрирует достаточно традиционную оценку жизни и деятельности царя, существующую в отечественной историографии со времён, наверное, Карамзина, не пытается угадать какие - то новые историософские смыслы через художественное прочтение эпохи. Но тут мы и подходим к главному, а это – язык «Сказания». Язык этого произведения – это не прямая реконструкция языка эпохи. Его нужно оценивать не как стилизацию языка древнерусской словесности, причём не обязательно только шестнадцатого века. Через широкое использование древнерусских глагольных форм, архаических форм слов, прежде всего – наречий и служебных частей речи, автор создаёт особенный язык повествования. В нём и через него и следует оценивать художественную ценность данного произведения. А она, на наш взгляд, заключается в интонационном пафосе звучания текста. Как известно, древнерусская словесность не знала современных поэтических форм, но почти все древнерусские произведения содержат в себе особую гармонию языка, что роднит их с поэзией. Так вот, это же самое можно сказать о книге С. Вербицкого, которую и следует оценивать как произведение, где звучит отголосок древнего русского слова. 16.06.2016 Андрей Рафикович Валитов,кандидат филологических наук,доцент ЯГПУ им. К. Д. Ушинского____________
РОСТОВСКИЙ АЛЬМАНАХ «НЕРО»
«В Ростове три чуда: кремль, финифть и озеро Неро». И четвертое, если уж не
чудо, то явная примечательность – литературный ростовский альманах «Неро». Слова
в кавычках как раз и взяты из последнего его номера, из очерка старейшего и
постоянного автора Николая Ефлатова.
____________ ПО СЛЕДАМ БЕСЦЕННОГО
В «Ярославском литературном сборнике» (составитель Л. Н. Советников) был опубликован рассказ Надежды Кусковой из Мышкина «Бесценный». Автор – член Союза журналистов Рос-сии: рассказы свои она сочиняет, как правило, на документальной основе. Вот и в этом – главный герой имеет своего прототипа, директора детского дома. Его воспитанники из Петербурга, теперь уже пожилые люди, попросили выслать им номер сборника и устроили коллектив-ную читку. Жизнь и литература – не всегда одно и то же. Но в этом случае получилось именно так, рассказ им очень понравился, позвонили, поблагодарили. Бывшие питомцы детского дома позднее даже поехали и разыскали на кладбище в Угличе могилу своего замечательного директора. А у Надежды Кусковой этот рассказ включен в новую книгу «Афродита земная», которая недавно вышла в Ярославле в издательстве «Индиго». В ней собраны рассказы и очерки о людях маленького городка, об их буднях и праздниках. В книге опубликован и цикл очерков, своеобразная хроника, о старинном мышкинском селе Архангельском. Оно теперь опустело, осталась лишь одна церковь, которую собираются восстанавливать, да один житель, приглядывающий за бывшей сельской школой.
Николай Смирнов ____________ ВПЕЧАТЛЯЮЩИЙ ДЕБЮТ В ЖУРНАЛЕ «ЮНОСТЬ»
Главный редактор журнала «Юность» Валерий Дударев и его заместитель Игорь
Михайлов познакомились со стихами Ивана Коновалова в Год литературы (19
марта 2015), когда они проводили в юношеской библиотеке им. Н. А. Некрасова в
Ярославле мастер-класс для молодых ярославских авторов, организованный
региональным отделением Cоюза российских писателей.
Проведение мастер-класса организовал Председатель регионального отделения Союза
российских писателей Владимир Юрьевич Перцев. Стихи Ивана Коновалова
московские гости назвали «приятным подарком», попросили автора прислать их в
журнал. Результат – публикация в журнале «Юность» на 15 страницах
стихотворений Ивана Коновалова (2015, №7) и присуждение ему Премии имени Анны
Ахматовой (2016, №1), с чем мы и поздравляем Ивана!
Иван
Коновалов."Юность", № 7, 2015
Вот и появился наконец-то поэт долгожданный! Дебют вышел очень убедительным и
многообещающим. А где же дебюту и быть, как не в «Юности»? И верится, что это
только самое начало, а дальше – талант и труд разовьются во что-то невероятно
мощное и удивительное! ____________
Гонозов, О. С. На изломе. — Ярославль: Канцлер, 2015. — 434 с. В начале 2016 года вышла в свет новая книга рассказов Олега Гонозова. Вот как отозвались на появление книги писатели и критики. Герберт Кемоклидзе: «…лучше читателю самому погрузиться в эти рассказы. Не сомневаюсь, что это будет хорошее, полезное проведение времени: ведь Олег Гонозов умеет найти общий язык с читателем, и это не просто язык общения, а способ совместного проникновения в сложности жизни, чтобы их понять и преодолеть». «…в литературу пришёл новый интересный писатель, с намерением не угождать примитивной публике, а поднимать злободневные темы, интересные для серьёзного читателя. Главная из этих тем – российская жизнь в труднейшие годы социального перелома, когда прежние ценности вдруг стали обузой, а новые, объявленные универсальными, обернулись обманом. Это почувствовала большая часть населения, увидев, что жизнь превратилась в суетливую барахолку». «В рассказе «Турецкая ночь» автор, обладающий бесценным журналистским опытом, отобразил героя иного, нового русского, формально процветающего, но погрязшего в жалкой политической предвыборной суете, делающей его по сути дела тоже человеком с барахолки, толкучки, толчка». Николай Смирнов: «Наиболее же сильно писательская манера Олега Сергеевича проявляется в его коротких рассказах. Особенно в тех, где рисуется уклад маленького русского города, бывшей фабричной слободки. Часто герои их молодые и уже не очень молодые люди, те, которых каждый день встречаем мы на улицах. Рассказы написаны плотно, емко, без литературных украшений…». «Гонозовский мир многолик, голосист, в нём много второстепенных, кратко обрисованных, но колоритных людей… Вот, к примеру, дядя Юра Шилов ("Как цыгане смеются"), проведший немало лет в разных лагерях. Он вроде пушкинского Савельича для советских детей. Те облепляют дядю Юру, едва он в трусах, в майке выйдет покурить на лавочку у подъезда. Рот у него полон металлических зубов, на груди выколот профиль Сталина, на спине – три богатыря. Его самодельный альбом «Память о Колыме» сбегаются посмотреть все мальчишки. «Какие еще ваши годы, не приведи, конечно, Господь, попадёте в лагеря, и не такие альбомы соберёте», – обещает он». «Славка Салов – герой рассказа «Ремень». Этот молодой парень находит особое удовольствие, калеча людей ударами пряжки солдатского ремня. Преступления эти почти без мотивировки, без смысла. А ведь подумаешь: сама бессмысленность – это характерно. В бесхитростно написанном рассказе намечена скупо картина большого зла, которое пока еще даёт о себе знать только подспудно в нашей новой жизни». «В рассказе ("Смерть в Хургаде") автор стремится показать внешне модные атрибуты новой российской жизни. Две молодые женщины… едут отдыхать… в Египет. Они с временными своими поклонниками предаются всем прелестям курортного быта. Тёплое море, экзотические арабы, пирамиды, фотографически воспроизведённый быт – все это уже знакомо некоторым нашим согражданам. Но оказывается, в этой языческой жизни, цивилизованной, как её часто называют, есть своя метафизическая изнанка. Она проявляется в образе кораллового рифа, нечаянно обрезавшись о который, один из главных героев рассказа внезапно умирает…». Евгений Обухов: «Олег Гонозов лепит общую картину современной действительности из отдельных эпизодов, населяя свои рассказы запоминающимися личностями. Это и бесшабашный Колька – ходок по женским общежитиям, и Санька Фомичёв – до поры, до беды хозяин в городском морге, и Андрей, который в нашей житейской кутерьме пока не наработал ни на твёрдое обращение по отчеству «Геннадьевич», ни на мощный карьерный взлёт...». «…я понял, что «Человек с барахолки» – это важнейший рассказ в книге... Здесь писатель обозначил одну из главных тем современности – тему лишних людей в этом новом «акульем» капиталистическом обществе. Но отнюдь не лишних в нашей жизни… Таких, как герой рассказа Латышев, которому выход на заслуженный отдых не принёс жизненных перемен, – их много вокруг. Они существуют в формате 3D- «донашивать», «доедать», «доживать»... Вот и Латышев «как зомбированный до глубокой ночи смотрел телик, с надеждой на что-то достойное...». А жизни достойной всё не было и не было. Как и достойной смерти...». Анатолий Хомяков: «Человек есть тайна, и её я буду разгадывать всю жизнь», – так ещё в юношеские годы обрисовал свою жизненную максиму Фёдор Михайлович Достоевский. Пытается разгадывать вековечную тайну человеческого бытия и ярославский прозаик Олег Гонозов». «Любопытен рассказ – «Мастер некролога». Танатологическая тема…обрисована скорее сатирически. Его герой Александр Фёдорович Сурин, газетчик, журналист, добился подлинных высот в написании некрологов…». Наталья Вердеревская: «Меня лично задел, потряс один из рассказов: «Шизофрения» Олега Гонозова. В нём есть герой, со своей историей, со своим итогом: попыткой самоубийства и психиатрической лечебницей… Герой встречает семидесятилетнего писателя, прежде знаменитого. Его книги шли нарасхват, за ними в библиотеках вставали в очередь. Теперь он ничего не пишет. «Книги никому не нужны. Это какая-то шизофрения», – говорит он. Диагноз в заголовке относится… не к личной судьбе героя: речь идет о судьбе страны. Дай Бог, чтобы Олег Гонозов ошибся». (Н. А. Вердеревская – поэт, г. Елабуга. Журнал «Аргамаг» №1, 2014). ____________
Константин Васильев. Что брать с бе-рущей в долг души? Стихотворения. Переводы. Статьи / Состав., предисл., биогр., комм. С. Н. Ефимова — М.: Совпадение, 2015. — 416 с. КОСМОС КОНСТАНТИНА ВАСИЛЬЕВА Константин Васильев родился 10 января 1955 года. В библиотеке поселка Борисоглебский в этот январский день проводят вечер, посвященный памяти поэта, ушедшего из жизни в 2001 году. Лет двадцать назад, если не больше, Константин прислал мне отпечатанные на принтере листы своего сборника «Ночная бабочка в огне». Когда мы потом встретились в Ярославле на собрании нашей писательской организации, я показал ему одетую в темно-синий полихлорвинил, аккуратную книжицу величиной с ладонь: — Костя, отгадай, чьи это стихи? — Не знаю, наверно, твои, — ответил он. Я раскрыл книжицу. Переплетным делом я занимаюсь давно, Косте, судя по сделанной надписи на титуле, понравилась моя работа. Эту книжечку я храню и сейчас, она не стареет. И вот передо мной – другая, тоже темно-синяя книга, целый том большого формата на четыреста с лишком страниц. Стихотворения, переводы, статьи, дневниковые записи, вышедшие в Москве солидным тиражом 2 000 экз. Уже не первый день я хожу и думаю, и представляю: как бы поглядел, что бы сказал Костя, глядя на это собрание своих сочинений. Мне иногда кажется, что я чувствую его радость, его взгляд: так и быть должно, Николай… Кто верен Слову – того Слово не оставит… Пишу я эти строки в новогоднюю ночь, чувство праздничной радости вызывает и благородный, старательный труд Светланы Ефимовой. Увлеченно, с молодой ученостью и пунктуальностью подготовила она это издание. Если есть еще такие литературоведы, значит, у нашей словесности есть и будущее. Известный наш, старейший писатель Герберт Кемоклидзе уже откликнулся на книгу в «Литературной газете». Она открывается подробным предисловием Светланы Ефимовой. Я же пока смогу лишь кратко очертить те впечатления, что были выношены в прошлом и теперь утвердились. Кажется, почти обо всех сборниках Константина Васильева, начиная с «Кругового пути потерь», я высказывал ему свое мнение в письмах: одно время мы с ним постоянно переписывались. В газете «Золотое кольцо», где я работал, были напечатаны также мои рецензии. Помню, как в жаркий летний день я купил в киоске на Ярославском вокзале скромный сборничек, вышедший в 1990 году. С него и началось наше знакомство. Прочитав стихи, я полдня пролежал на диване, обдумывая – был выходной. В нашей области доселе не было такого поэта. (Во всяком случае, я не знал). Откуда же он приехал?.. Оказалось, Костя наш, ярославский. А когда, уже незадолго до своей смерти, Костя прислал мне сборник «Зимняя ночь», он написал: критикуй, как хочешь, ругай, если не понравится. В «Зимней ночи» есть стихи, которые сразу легли в душу: «Темно и холодно в дому и дым табачный»… Перепечатаны они и в московском томе. Критиковать, высмеивать, иронизировать легко. А вот растолковать красоту этих и других стихов – трудно. Помню, как написав рецензию на его книгу, я всегда испытывал чувство неудовлетворения. Не то вышло, главного – не сказал… Ниже других стихов, по моему мнению, лишь «Изюминки», юмористические, сатирические четверостишия и эпиграммы. Костя мне о них написал: некоторые считают, что это мое лучшее. Я удивленно ответил: видно, конечно, что это Костя Васильев написал, но не более. А позднее он мне сообщил, что посылал (если не ошибаюсь, ту же «Зимнюю ночь») и известному нашему критику, знатоку современной литературы Евгению Ермолину, и что, мол, твои оценки с его оценками совпали полностью. Ермолин когда-то написал о Косте, что такого поэта еще не рождала ярославская земля. Теперь с выходом новой книги – вырос смысловой объем поэзии Константина Васильева. Верно подмечена Светланой Ефимовой диалектичность его музы. «Пою, чтоб молчать, и молчу, чтобы петь, и это навечно во мне»… Диалектика вообще-то – слово суховатое. А одно из главных требований к словесности, как говорил еще Карамзин – живость. Так вот, у Кости диалектика - именно живая. Даже неназойливая рефлексия, если так можно сказать, у него певуча, музыкальна. Вроде бы высокое, книжное слово его вдруг возвращает нас на землю. Почему? Крупные писатели в наше время будут появляться не в столицах, а в провинции, вдали от шума городского, мешающего по-настоящему философствовать. Такое мнение витает в воздухе, высказывала его, например, и Инна Ростовцева. Все-таки земля наша древняя еще дает нам силы, хотя что теперь на ней? – Ворон ворона видит издали В чистом поле… Но поле – чисто ли? Разворочено, разворовано… Или такое: «Здесь рухнул в бездну монастырь, здесь мир, принадлежащий праху»… Косте удалось в душевном плане преодолеть свое время, преобразить его силой своего таланта. Окультурил, то есть проявил, выявил внутренний смысл, и тем уже отодвинул хаос: И, взгромождаясь на теплую печь, я отправляюсь на край мирозданья – чтобы прямая прорезалась речь через отчаянье и одичанье. Поэт органично продумал, переработал и книжный хаос: от нашей гармоничной классики до «тошнотворного Сартра» и «гениальной «Падали» Бодлера» – до «жути русских революций», до символизма и Александра Блока с загадочной поэмой «Двенадцать». На «теплой печке» он выпел свой космос, как младенец выплакивает (сравнение Григория Богослова) первое свое слово. Свой космос мысленный, «космос ноэтос», как говорили древние греки, то есть не картинка в уме, на которую мы смотрим, а украшенный благолепно, вылепленный из цветного вещества мысли и страдания, из света и тьмы мир – который и сам смотрит на нас, мыслит нас. Почему Костя и считал, что телесная оболочка поэта и внешние обстоятельства – исчезнут, а лучшая его часть, душа с этим космосом – будет жить и жить «лет двести». Любимые его образы как бы ведут диалог между собой, они парны: ночь – день, свет – тьма, земля – звезды, музыка – пустота, молчание – Слово. Этими образами и с нами продолжает говорить, источая музыку, его мысленный космос. И услышать, приблизить его помогает подготовленная к изданию Светланой Ефимовой новая книга «Что брать с берущей в долг души?». Николай Смирнов, член Союза российских писателей. Мышкин, январь 2016
|
||